Баркли переступил с ноги на ногу и нервно оглянулся. Рационалист до мозга костей, он пытался найти логичное объяснение происходящему, и… не мог. Даже если представить, что все пациенты были эвакуированы… оставались ещё послеоперационные больные, и коматозники, и… да мало ли кто! Но чтобы проделать это так быстро и бесшумно – пока они с доктором Саммерс ехали с первого этажа на четвертый, - нет, определенно невозможно. Элементарно не хватит персонала.
Но если не эвакуация… что тогда? Джереми покусал губы и предложил:
- Я схожу к генератору. Посмотрю, может что удастся сделать.
Оставаться одному ой как не хотелось, но Баркли сумел себя заставить. В конце концов, что с ним может случиться в знакомой до последнего кирпичика больнице, с чем мужчина не сможет справиться в одиночку? Террористы? Смешно. Зачем бы им захватывать очевидно пустое здание? Одиночка-маньяк? Джереми фыркнул себе под нос, вообразив за очередным пролетом скорчившегося в темноте убийцу со скальпелем, поджидающего именно его, Джереми Т. Баркли, реаниматолога. Нет уж. Он был взрослым человеком, и прекрасно знал, что в темноте его поджидает только темнота. Все прочие истории - для слабонервных студентиков, которые не ночевали в анатомическом театре у препарированных трупов.
Меж тем фонарик, позаимствованный на посту охраны, выхватывал лишь ступеньки, по которым Джереми спускался вниз, в подвалы. Наконец, дверь с табличкой «Генераторы». Баркли толкнул её… и вздрогнул. Здесь было почему-то очень холодно. Джереми втянул воздух, и он вырвался из легких белесым облачком.
- Что за… - пробормотал себе под нос мужчина. Посветил впереди фонариком и высветил в одном из углов бледную, скорчившуюся фигурку. Пациентка? Баркли быстрым шагом подошел ближе, окликнул её:
- Эй, милая! Ты что здесь делаешь? Пойдем наверх, ты тут совсем замерзнешь!..
Джереми запнулся. Девочка была слишком бледной, до синевы. И… сквозь неё Баркли видел облицованную грубой штукатуркой стену. Словно почувствовав его недоумение, девочка перестала всхлипывать и дрожать. Медленно поднялась на ноги, оставаясь спиной к реаниматологу. И мужчина услышал тихий обреченный – какой-то бесцветный - шепот:
- Он всех нас здесь запер. Мы все здесь… умираем. Раз за разом. Бесконечно. Бесконечно. Бесконечно.
Последнее слово она повторяла и повторяла, словно заезженная пластинка, пока медленно поворачивалась. Джереми невольно отступал от неё, но даже на расстоянии узнал, наконец, малышку. Её привезли три дня назад, после автокатастрофы. Грудная клетка разорвана, в мясе и крови белеют ребра, половины лица словно нет – непонятное, тошнотворное красное месиво. Баркли судорожно вдохнул, чувствуя как сердце ухает куда-то вниз, в самые пятки, - не в силах оторвать взгляда от единственного уцелевшего глаза девочки.
- Прости, - прошептал он. И тут же ощутил, как на горле смыкаются чьи-то холодные невидимые пальцы. Странная безвольность завладела телом Джереми, он даже не пытался высвободиться, пока кто-то очень холодный и сильный безжалостно сдавливал горло мужчины, перекрывая ток воздуха.
И когда Джереми Баркли, наконец, умер, страдания его не оборвались. Как и обещала девочка, ему предстояло умирать раз за разом. Бесконечно.
- Доктор Саммерс! – девушку окликнул незнакомый голос. Дальше – там, где тусклый свет из окна играл с тенями в прятки, - стоял высокий темноволосый мужчина в медицинском халате. Судя по его уверенному виду, расправленным плечам, он был сотрудником больницы. Или, по крайней мере, не был пациентом. – Умоляю, не стойте там! Идите сюда!
И мужчина заторопился куда-то по коридору. В сторону… ординаторской?