Я - не пью. Не курю. Не шляюсь по ночам. Ложусь в 22-00 и встаю в 6-00.
Тихая, спокойная и даже послушная.
Но когда я выйду из тюрьмы... ©
Попасть в тюрьму для охотника - раз плюнуть: требуется только выбрать неправильное время и неправильное место, а с этим у Джо всегда получалось лучше всего. Её арестовали по подозрению в причастности к исчезновению Гарольда Рэдмана: за дня два до его исчезновения её видели возле его дома, а также за день - как она разговаривала с Гарольдом, после чего мистер Рэдман вел себя так, словно получил самое страшное известие в своей жизни.
На самом деле Рэдман был ругару. И Джо его предупредила о его сущности. Парень сначала перепугался, но после воспользовался советом девушки и уехал из города. Просто пропал, чтобы его никто не трогал. Харвелл не знала, как долго Гарольд продержится, поэтому звякнула кое-какому "знакомому", с которым охотилась на оборотня летом этого года. Так что потенциальная нечисть была под контролем.
Но это не самое интересное. Самое интересное началось тогда, когда девушка отказалась давать показания и сразу же потребовала адвоката. А когда пришли результаты по проверке отпечатков пальцев, то копы чуть не наложили в штаны от ужаса и ликования одновременно: перед ними была мошенница и убийца в одном лице, впервые попавшая в базу данных как Элисон Кипер. За мисс Кипер тянулась череда приводов за различные сомнительные дела - и это еще без учета количества дел, где девушка была подозреваемой в убийстве или причастной к исчезновениям или убийствам. В общем, "послужной список" у Элисон Кипер был нехилый, и даже государственный адвокат развел руками.
Джоанна только равнодушно усмехнулась.
- Где тут у вас недалеко можно переночевать? В местной камере я не останусь.
Желание девушки было мгновенно удовлетворено: полиция с опаской поглядывало на довольно улыбающуюся Харвелл, о славе которой пошли неприятные слухи. И вот счастье - в тринадцати милях как раз женская колония. И есть свободное место - в виду суицида парочки заключенных. Так что уже к вечеру второго дня своего заключения Джоанна оказалась на территории «Ривертон».
Построение, встреча с директором тюрьмы, душ, получение одежды - всё это Харвелл раньше не выдержала бы: слишком жестокое унижение, резкая смена обстановки, жуткий удар по психике и далее по списку. Но что-то в ней изменилось, будто кто-то выключил индикатор здравого смысла, зато включил хладнокровие и безразличие. Девушка замечала взгляды мужчин-охранников, но не придавала этому значения: если что, она сумеет за себя постоять. Не маленькая уже.
Её поселили в двухместную камеру, и одно место уже было занято. Встретившись со своей сокамерницей взглядом, Харвелл приподняла бровь и несколько мгновений помолчала, словно оценивала соседку.
- Элисон, - спокойно произнесла, но не подала руки - были заняты постелью. Окинув взглядом нижнюю и верхнюю полку, молча уложила постель на нижнюю и уселась на край койки, сложив ладони вместе.
Койка одной из самоубийц. Еще две камеры в этом же блоке. Моя сокамерница либо разговорится за эту ночь, либо мне придется думать, как быстро создать себе достойную репутацию.
Через мгновение в камеру вошел один из охранников, и Джо бросила на него отрешенный взгляд. Мужчина рявкнул «встать!», и Харвелл нехотя поднялась, опустив руки вдоль тела.
- Элисон Кипер? - задав самый глупый вопрос, охранник вперился взглядом в лицо девушки. Та хмыкнула.
- Не похожа?
- Смешно, - мужчина невесело оскалился. - У меня будут с тобой проблемы?
- Зависит от моего настроения, - уже без улыбки ответила, глядя прямо в глаза охраннику. Мужчина хмыкнул, подошел поближе - она увидела бэйдж с его фамилией, приподняла подбородок.
- Не зли меня, девочка.
- И ты не зли меня, Бутч. А то в моем списке появится еще одна галочка.
Охранник пожевал слюну. Джо знала, что он сдерживает себя, поэтому молчала.
- Хоть одна провинность - проведешь остаток жизни в карцере.
- До суда ты ничего не можешь мне сделать, - спокойно проговорила Харвелл, словно напоминала Бутчу его права и обязанности. - А если посмеешь, то сделаешь мне огромное одолжение в качестве оправдательного приговора из-за грубого обращения.
В паузу, что повисла в камере, Джоанна улыбалась странной, зловещей улыбкой. Ей вспомнилась улыбка Зверя - отрешенная, задумчивая и опасная одновременно, словно кто-то за этим человеческим лицом дергал за ниточки, заставляя губы растягиваться в жуткой гримасе удовольствия.
Охранник вышел без последнего слова, и Харвелл мысленно поаплодировала ему, проведя взглядом. Он явно чувствовал её взгляд, посему не обернулся, а лишь ускорил шаг. Девушка подошла к решетке и скрестила руки на груди. Теперь ей нужен был сообщник, но заводить беседу первой не хотелось: пусть сокамерница первой начнет.
Дженин держала перед собой любовный роман в затёртой обложке, на который был изображен горячий итальянский парень, облапивший стройную блондинку с невыразительным лицом, но весьма выдающимися достоинствами. Взгляд женщины скользил по строчкам, но разум её никак не мог вникнуть в перипетии сюжета: вчерашняя ночь не желала забываться, и тем ужасающе яркими становились воспоминания, чем ближе стрелки часов приближался к тому времени, когда объявят отбой и выключат свет. Вчера всё началось после того, как погасли огни...
Луиза была полной, некрасивой женщиной, лет шестидесяти на вид - тогда как на деле едва ли разменяла пятый десяток. Но безудержное употребление алкоголя, трое детей и гулящий муж сделали своё дело, превратив, в общем-то, ещё молодую женщину в старую развалину, которая с огромным трудом выбиралась на ежедневную обязательную прогулку. От неё разило застарелым потом - неважно, сколько раз та принимала душ, - и во сне Луиза частенько начинала похрапывать. Дженин уже почти договорилась с Бутчем, охранником её этажа, чтобы тот избавил её от соседки, - но пока процесс переговоров длился, приходилось терпеть.
Последние три дня, впрочем, были особенно невыносимыми. Джен не слишком-то верила в побайки о призраках, которые втихаря распространялись в столовой, и двух самоубийц считала обычными слабачками, "свежей рыбой" - раз сдохли, то скатертью вам дорога. Поэтому истерия, внезапно овладевшая Луизой, Дженин бесила до неимоверности. Крики, с которыми просыпалась женщина, будили Энн Джонс, - и не её одну, а когда Бутч злился... в общем, после пары внушительных разговоров, Луиза лишь поскуливала по ночам, и Дженин, удовольствовавшись этим результатом, оставила истеричку в покое. До вчерашней ночи.
Женщина лежала под одеялом, подтянув колени к груди и натянув ткань до самого носа - когда в сон её прорвался чей-то высокий голос с привычными истеричными нотками: "Нет, пожалуйста, прости, я..." - пауза, будто выслушивает ответ. И снова - умоляет кого-то...
- Заткнись, сука, - рявкнула Дженин, не открывая глаз. - Дай поспать.
Но Луиза не замолчала. Женщина услышала, как та поднялась с кровати - и тут же бухнулась на колени. Поток извинений полился вновь, Луиза начала всхлипывать. Дженин раздраженно откинула одеяло, садясь на койке, собираясь врезать дуре оплеуху, или что похуже - сказали ли же заткнуться, - но почему-то не стала этого делать. В камере было темно, дежурный свет почти не давал освещения - но его вполне хватало, чтобы понять: она и Луиза не были единственными здесь. Напротив женщины, стоящей не коленях, колыхалось какое-то марево. Будто сгусток тумана... Дженин разомкнула было губы, чтобы окликнуть сокамерницу, - изо рта вырвался белесый дымок, будто на морозе. И в самом деле, воздух был на удивление холодным...
- Да... да... я... виновата, - выдохнула меж тем Лиуза, - и прежде чем Джен успела что-либо понять, пальцы сгорбившейся у койки женщины плотнее обхватили предмет, в них зажатый - "Господи, это же карандаш, зачем ей карандаш?!" - и Луиза вонзила себе тоненький стержень прямо в ухо. Дженин зажала обеими ладонями рот, пытаясь сдержать вскрик ужаса - потому что колыхающееся нечто прошло сквозь начинающую заваливаться на бок Луизу и двинулось к окаменевшей от страха Джонс...
Когда через несколько часов Дженин допрашивал охранник, она уже взяла себя в руки. "Да, не выдержала. Нет, ничего такого не было. Господи, да кому понадобилось бы её убивать?!" Джонс понимала, что если расскажет правду, то отправят нашу красотку в психиатрическую лечебницу. "Мне померещилось," - убеждала себя Дженин, но ближе к концу дня этот довод казался всё менее и менее убедительным...
Тем не менее, выказывать свой страх перед новой сокамерницей Дженин не собиралась. Лениво, не торопясь, отложила дешёвый романчик на подушки, потянулась, разминая затёкшие суставы. И заметила негромким, чуть хрипловатым от долгого молчания голосом.
- Ты бы не злила его... девочка. В твоём положении будет очень сложно чего-то доказать, - пауза. - Дженин, - снова пауза. - Не в первый раз здесь? - несмотря на явную молодость, новоявленная Элисон держалась цепко и уверенно. Вовсе не походила на "свежую рыбу". Женщина спустила ноги с койки, поправляя выбившиеся из конского хвоста пряди, - окидывая исподволь оценивающим взглядом сокамерницу.
Если хорошенько покопаться в происходящем, то пока что Джо не улавливала, как ей удастся сбежать из «Ривертона». Конечно, было бы неплохо попытать счастья и позвонить одному знакомому агенту, а лучше другому - постарше да опытнее, который быстрее вникнет в ситуацию и поможет милашке убийце-мошеннице увидеть свободу.
Рановато задумываюсь об этом. Испугалась? - и тут же хмыкнула вслух, будто бы опровергая слова сокамерницы насчет охранника и "своего положения". Взглянула на Дженин, но не холодно и оценивающе, а вполне по-дружески, мол, а ты ничего, годишься в подружки. Обычные подружки, с которыми можно поболтать, а не провести время.
- Первый, - неожиданная веселость в тоне Харвелл отличалась от её мрачного выражения лица: девушка явно что-то обдумывала, и этим "что-то" был тот факт, что она находится в камере, где побывал призрак. Жаль, что призраки не оставляют следов, как те же демоны. Хотя нет, постойте - оставляют. Трупы - вот следы призраков. Выдохнув, снова взглянула на открывающийся за решеткой обзор на тюремный коридор.
- Когда послужной список содержит пару убийств копов, охранники так нервничают, - словно сама себе проговорила Харвелл, пронаблюдав за очередным прошедшим мимо камеры охранником: он с кем-то там перекрикнулся в соседней камере, и девушка хмыкнула, услышав обрывок разговора. Отлично, еще одна острячка. Чую, скоро загремлю в карцер.
- Ладно, фиг с ними, - отвернулась от решетки, прошла к умывальнику, пустила воду. Хотелось просто освежиться, убрать неприятный осадок после душа из гидранта - не самые приятные воспоминания в её жизни, и Джо убеждала себя, что так надо. А надо ли? Мало что ли охотников, которые могли бы позаботиться о паранормальности здешнего места? Рыжеватая вода утекала, а вместе с ней плохие мысли. Смочив ладони, Джо провела пальцами по лицу - кожа горела, будто у нее была температура.
- Так что за ересь здесь была? - как бы между прочим спросила "Элисон", выключая воду, но не отходя от раковины: оперлась на нее обеими руками, будто пытаясь прийти в себя. - Слышала, что пару красоток себя порезали до смерти.
Внезапно раздался неприятный электронный гудок и решетки, аналог дверей здесь, отъехали в сторону. Харвелл оторвалась от раковины, выпрямилась, настороженно глядя на выход. О нет, она не думала, что ей позволили уйти, да и по спокойной флегматичности движений Дженин было понятно, что это обычное дело.
- На построение! - раздался зычный голос, усиленный развешанными по коридору динамиками. Изогнув бровь, Джоанна выдохнула и всё-таки вышла из камеры вслед за сокамерницей. Несколько охранников прошли, проверяя, все ли вышли из камер - кажется, кого-то вытащили, и эта "кто-то" на какое-то время обратила на себя взгляд и охотницы: чернокожая женщина, совсем молодая, не старше тридцати, умоляла её простить. Харвелл ощутила странную жалость к этой несчастной, а после услышала тихое перешептывание девушек из соседней камеры:
- Теперь эта...
- До утра не доживет.
Сцепив зубы, Джо выровняла спину, уставилась прямо перед собой. Значит, всё куда хуже, чем ей казалось. Сначала три самоубийства, теперь четвертое. Она не успеет помочь этой женщине, и придется постараться, чтобы количество трупов не увеличилось до трети населения тюрьмы.
Как оказалось, построение было для вывода заключенных в столовую, а после на прогулку. Ну как прогулку: на улице моросил дождь, и Джо из разговора охранников узнала, что их всех сгонят в "комнату отдыха". Что же, будет время поближе познакомиться и с Дженин, и с той беднягой, которая явно следующая на очереди.
В столовой на Джо бросали многозначительные взгляды, половина из которых была заинтересовано-похотливыми, другая половина просто презрительными. Нацепив на лицо самое равнодушное выражение, Харвелл взяла то, что здесь называлось едой, и отправилась в сторону столика, за которым сидела Дженин. Рядом с ней сидело еще пару заключенных, которые тут же вцепились в девушку взглядами. Их напор Джо выдержала спокойно: к огромному облегчению, у нее был опыт "игры в гляделки" со многими охотниками, взгляд у которых почище чем у этих женщин.
- Ты еще кто такая? - совсем недружелюбно поинтересовалась женщина постарше, в темных волосах которой были заметны серебряные прожилки.
- Элисон, - спокойно ответила Харвелл, не добавив, что сокамерница Дженин: это звучало бы как отмазка. А ей нужно как можно спокойнее влиться в коллектив... если это, конечно, возможно.
- И за что ты попала сюда? - женщина явно была старшей в этой маленькой группке, потому как все остальные молчали. Джоанна приподняла уголок губы, глядя на главаря.
- Убийство второй степени. Жду суда.
Женщина молча рассматривала своеобразную улыбку "Элисон", после кивнула.
- Садись, охранники уже поглядывают. Сегодня нам не нужны проблемы.
Женщины подвинулись, и Харвелл уселась с краю. Медленно взяла вилку, заметила напряженный взгляд главаря, но не ответила, а просто подцепила размазанную кашу из риса, чуть скривила губы в легком приступе отвращения. Мда, придется это съесть.
За время обеда Джо не проронила ни слова: у нее было чем занять и рот, и голову, и уши. Она слушала болтовню женщин, но не разглядывала их, больше интересуясь, почему столь отвратительная еда на вкус странно напоминала вполне неплохую еду из придорожных забегаловок, где ей не раз приходилось питаться. Что ж, эта загадка может остаться не раскрытой, и Харвелл не будет бедовать по этому поводу.
Судя по всему, дождь прекратился, потому как им выдали синие куртки с надписью «Тюрьма Ривертон» и выпихнули во внутренний двор, с трех сторон окруженный тюремными корпусами, а с одной - вышками с двух сторон, где виднелись охранники со снайперскими винтовками, и высоченным забором с колючей проволокой.
Нацепив куртку и накинув на голову капюшон, Харвелл неспешно вышла во двор, поискала взглядом Дженин и направилась к ней: всё-таки она не ответила на её вопрос.
- Так как, - словно они и не прекращали говорить, начала "Элисон", глядя не на сокамерницу, а в сторону охранников. - Что там за история про самоубийц?
Вопросы Марты были, конечно, больше данью традиции. Новости в тюрьме распространялись быстро, и уже к обеду все, кому было нужно, знали о новенькой практически все материалы из личного дела. Энн Джонс тоже не поленилась узнать о своей сокамернице побольше, и то, что она узнала, ей явно не понравилось. Ещё меньше ей понравились реакции Бутча на эту... Кипер. Поэтому и расспросы Элисон Дженин восприняла весьма холодно. От былого покровительства не осталось и следа.
Женщина жестко усмехнулась. Затушила почти докуренную сигарету о край окрашенный в традиционный синий цвет скамейку и лениво отозвалась:
- Детка. Бывает, что у молоденьких сучек сдают нервы. Обычное дело в тюрьме, знаешь ли, - Дженин поднялась на ноги, ясно давая понять, что не желает продолжать разговор. Мало того, что её собеседница явно метила на лидирующие позиции - на её позиции! - так и сам предмет разговора был Энн Джонс совершенно неприятен. Он пробуждал воспоминания о стенаниях Луизы, о карандаше, торчащем из глаза, о смутной тени, которая то ли примерещилась, то ли... Женщина поджала губы, ничем не выдавая сжимающего внутренности холодными пальцами страха, - и прошла мимо Элисон, толкнув её плечом, словно девушка стояла в узком проходе и мешала Дженин.
- Марта, - окликнула чуть позже Энн Джонс свою приятельницу, бывшую сокамерницу, перекочевавшую вместе с Джен из прошлой тюрьмы. Поправила воротник куртки, даже не глядя в сторону Элисон, и совсем негромко, словно о ничего не значащем пустяке, заметила вскользь. - Новенькую надо проучить.
