- Гвен, ты снова не доела суп, - укоризненно посмотрела на девочку женщина в простых неприметных джинсах и футболке.
На первом этаже уже можно было услышать стук дверцы посудомойки, шум воды, звук двигающихся стульев... Это Марвин, муж Джин, наводил порядки, пока жена отправилась провести очередную воспитательную беседу с Гвен.
Иногда это бесило девочку. Она и так старается привлекать к себе как можно меньше внимания: не разбрасывает свои книги, чтобы не выслушивать о "чрезмерном увлечении мистикой, призраками и прочими сказочными созданиями", не говорит ни о чём, кроме того, что спросили, чтобы никто не придирался к словам, не смотрит мультики и фильмы в гостиной, пока "родители" дома, чтобы... ну на этот раз чтобы не дать им повод поговорить о чём-то с Гвен. За несколько лет, что девочка тут провела, они даже не знают, что она терпеть не может варенный лук, который Джин кладёт так щедро в супы. И вот тебе. Один прокол - лук. И Гвен нарвалась на разговор.
- Я же готовлю для тебя в первую очередь. Мне обидно, что ты этого не ценишь. Разве я так невкусно готовлю?
Иногда Гвен было даже жалко это женщину. Всё это время она старалась сблизиться с приёмной дочерью. Пыталась водить её в кино, на ярмарки, в парки развлечений... Теперь она, наконец, сдалась и всё, чего хотела - просто нормальных отношений, а не натянутых, как струны. Иногда Гвен было её жалко. Но поделать с собой она ничего не могла. Возможно, потом она станет постарше... И тогда сможет пересилить себя... Улыбаться этой женщине, смотреть вместе с ней кулинарные передачи каждое воскресенье в 9:45 и готовить Марвину ужин. Но не сейчас. Не когда ей всего 12 и в памяти ещё живы образы братьев и деда. Не когда она вздрагивает от звука мотора, надеясь, что за ней наконец-то приехали.
Гвен выучила звуки моторов всех машин на улице. Она могла, сидя в комнате с открытым окном, различить, кто это вернулся домой: мистер Джоунс из дома напротив или Хельга - мать её одноклассника Стива, которая живёт через 4 дома.
- Прости, - негромко извинилась Гвен, возвращаясь мыслями в коридор. - Вкусно. Просто я не люблю лук. Спокойной ночи... мам.
Это "мам" подействовало на женщину лучше любых извинений. Слабо улыбнувшись, она пожелала Гвен спокойной ночи и спустилась вниз.
А девочка той ночью так и не смогла уснуть. Что-то неумолимо тянуло её к окну. Поддавшись, Гвен раскрыла нараспашку створки и села на подоконник, спустив ноги на улицу.
Хорошо, что Джин не видит, как я...
Закончить мысль ей не удалось. В десятке метров от подъездной дорожки затормозила машина. Не совсем чистая, не новая, неприметная... Она всегда знала, что именно на такой машине однажды уедет отсюда.
Сердце подпрыгнуло до подбородка и ухнуло вниз, когда из машины вышли два парня. Взрослых и совсем незнакомых Гвен. Но по мере того, как они приближались к дому, они будто приближались к самой Гвен. С каждым шагом они становились всё реальнее, ближе...
Джин и Марвин ещё не спали. И увидеть двух стрёмных парней на своём пороге желанием явно не горят.
С небывалой скоростью и ловкостью, Гвен соскочила с подоконника, рванула за лямку рюкзак, лежащий под кроватью, подбежала к окну и кинула в кусты.
Братья настороженно всматривались в поломанные ветки и в окно поочерёдно. Но дожидаться условных сигналов, по-киношному прикладывать палец к губами или подавать знаки времени не было.
Тихо, как только могла, Гвен вышла из комнаты, спустилась по лестнице и, тихо крадучись за спинами Джин и Марвина, которые смотрели что-то сидя на диване в обнимку, выскользнула на улицу, не закрывая до конца дверь, чтобы не тревожить их звучным щелчком.
- Привет, - просто сказал Гвен, глядя на братьев.
В руках Криса был туго набитый рюкзак Гвен с Тинкербелл.
Ещё секунда - и девочка изо всех сил обнимала братьев.
Они были тут, были вместе. Причём именно так, как хотела все эти годы Гвен: в потрёпанной машине с необычным, присущим только машинам охотников, запахом; на заднем сидении, гордо восседая посередине, чтобы было видно дорогу и обоих братьев...