Небесной синевы глаза Кастиэля вмиг потемнели, словно кромка грозового неба. Пусть у него и не было уверенности в своем будущем, за его спиной больше не стояло все небесное воинство, но… Сохранить Джоанну его попросил Дин. Для него это важно. А значит Кастиэль просто не может не выполнить его просьбу. И если для этого ему придется убить или умереть… Что ж… Он давно готов ко всему.

Почему Тираэль ушел, даже не став скрещивать с ним клинки, Кастиэль так и не понял. Возможно, брат увидел в нем что-то такое, что кристально ясно показало ему настрой отступника. И тот был ему страшно благодарен. Если бы Кастиэль был еще более человеком, то из его груди обязательно бы вырвался вздох облегчения. Но ангел был все еще ангелом. И только молча возблагодарил Отца, что не пришлось причинять вред Тираэлю, к которому он не мог испытывать отрицательных чувств, пусть он и работал на Захарию. Как и он сам когда-то, искренне веря, что его направляет воля Отца.

Ангел отошел от кровати Джоанны и вернулся к окну. Там он и стоял, опустив голову, до прихода Дина. Внимательный взгляд смог бы различить в глазах Кастиэля неподдельную радость от того, что он видит старшего Винчестера живым и кажется здоровым.

- Дин, - он вперил в охотника свой тяжелый изучающий взгляд. – Ангел-хранитель Джоанны Харвелл не приходил. Но приходил другой. Захарии нужно это тело.

По всему виду ангела можно было догадаться, что он ждет от Винчестера дальнейших указаний.

Отредактировано Кастиэль (2011-08-24 19:45:03)

В душе Дина Кастиэль рассмотрел такой ад, гораздо страшнее, чем тот из которого ангел его вытащил. Ну, разумеется, люди умели мучить себя так, что всем демонам и не снилось.
И ангелу вдруг стало стыдно, что он не в силах спасти Дина из его персонального ада. Даже имей Кастиэль за плечами все воинство небесное, все равно, ангелы не могут вернуть к жизни человека по своему собственному, пусть и горячему, желанию. А уж тем более осчастливить все человечество разом. И уж что совсем не мог и не хотел Кастиэль, так это смотреть на человека, ради которого он пошел против Небес, против того, что ему было дорого, против всего своего мира, в котором он жил до того, как коснулся души Дина Винчестера в сполохах адского пламени, на человека, который сломался под грузом очередной вины, очередной чужой вины, которую он с неизменным постоянством взвалил на себя.
- Встань, - тихо, но твердо произнес Кастиэль. Его пальцы едва коснулись коротко стриженой макушки Винчестера. Ангел мог показаться равнодушным, он не изменился в лице, и все так же бесстрастно рассматривал, что стоящего на ногах, что коленопреклоненного Дина.
От всего сердца Кастиэль хотел утешить Дина, чем он собственно и занимался, вот только делал он это как ангел:
– Господь никому не посылает испытаний больше того, что он можешь вынести.
И все же Кастиэль чувствовал, что Дину этого мало. Но вместо того, что бы в сотый раз объяснять ему, что он, Кастиэль, может или не может, Дин похоже вообще не прислушивался к нему в те разы, ангел тоже опустился на колени рядом с охотником, и заглянул ему в глаза.
- Дин. Ты был в аду. Это место, где есть безысходность и больше ничего. И все-таки ты наделся на спасение. А сейчас, когда тебе был дан второй шанс, почему ты утратил надежду, - произнес он все тем же ровным, практически лишенным каких-либо эмоций голосом. Но в глазах ангела все-таки промелькнуло что-то... Что-то очень человеческое.

ПЛЭЙКАСТ к посту

Дин не ждал объятий и рыданий на дружеском плече. Противно было даже подумать о том, чтобы опуститься до такой слабости… Плакать в объятиях ангела… Винчестер каким-то отчаянно-злобным и полным яда краешком сознания еще цеплялся за свою броню и за свой вечный скепсис и за свою нерушимую браваду. «Боже мой, ты только посмотри… Сопли развесил, тряпка! Пойди выжмись, Дин! – голос выкручивал душу как мокрую простыню, впивался острыми зубами в гордость и остатки мужества. Дразнил и переиначивал, - Ты только послушай себя, размазня!! Я не могу… Я не хочу… Не хочу мячик, хочу пони. Придурок. Убийца. Предатель». Дин едва не задохнулся. Он пытался вдохнуть, но горло перехватило вдруг на миг, словно удавкой – безжалостной и прочной. Слезы брызнули из глаз. Осознание душило его. Убийца.
Кас… Как ты можешь выносить меня… Как ты стоишь еще, святое безгрешное создание, и дышишь со мной одним воздухом, поганишь об меня свой взгляд. Не смотри.
Но Кас не собирался отступать.
- Дин. Ты был в аду. Это место, где есть безысходность и больше ничего. И все-таки ты наделся на спасение. А сейчас, когда тебе был дан второй шанс, почему ты утратил надежду?

Почему… Почему? Разве бывает так, чтобы надежда кончалась? Наверное, бывает. Когда знаешь, что все предрешено. И что ты будешь идти к чьей-то великой светлой цели, окруженный пустотой. А все твои друзья. Все твои родные. Близкие. Все те, кого ты любишь… будут раз за разом умирать за тебя. Из-за тебя. Во имя тебя. Для тебя. А ты… А что ты? Будешь выжигать и пожирать себя изнутри, пока от тебя не останется одна только хрупкая пустая оболочка.
Когда же ты сдохнешь по-настоящему, Дин Винчестер?
Я не хочу… Не хочу, чтобы кто-то умирал больше. Чтобы кто-то погибал. Чтобы кто-то жертвовал своей жизнью. Я должен спасти то, что осталось. Всех, кто остался. Всех. Я должен…

Глаза Дина были распахнуты, а зрачки расширены до предела. Он был похож на сумасшедшего. На обдолбанного или вдрызг пьяного. По щекам чертились мокрые дорожки, но он не замечал этого. Не чувствовал ни тепла, ни холода. Ни жажды, ни усталости. Было лишь одно всепоглощающее и затопляющее сознание чувство – громадного и неизбывного Долга. Он собирался смыть свой долг кровью. И сейчас пока не задумывался, чем потом будет смывать кровь. Сейчас это было не важно… Что-то должно было вот-вот родиться в его душе. Что-то страшное, что не понравилось бы ни Касу, ни Сэму, ни кому бы то ни было еще. Спазм в горле исчез, но руки тряслись словно в лихорадке, внутри все дрожало от напряжения, а стук сердца походил больше на пулеметную очередь длиною в жизнь. И вдруг среди этого адского трагического хора прорезалась нездешняя нота. Хриплая и бессильная, едва слышная… но слышная. Слышная своей поразительной знакомой тональностью. Своей удивительной непохожестью ни на что другое…
– Где я?
Дин и Кас, стоящие на коленях лицом друг к другу, одновременно повернули головы и лица их были такими разными. Дин не верил. Единственная мысль, которая билась лопнувшим колоколом на колокольне его сознания – Он услышал. Дин не умел молиться. Но хриплый вопль его растерзанной души мог бы заставить звезды содрогнуться. И Он услышал…
Джо щурилась на свет и часто моргала. Ее знобило. Но она была. Она Была. Дин не сумел подняться на ноги. И так, как был, на коленях, добрался до края ее кровати. Он не мог оторвать взгляда от нее. Боялся моргнуть. Потому что пока он ее видит – она здесь. Она дышит, пока он смотрит на нее… А вдруг… Он не выдержал. Моргнул. Но Джо все еще была здесь.
И тогда он поднял руку и коснулся ладонью ее бледных тонких пальчиков. Они были холодны как лед.
- Джо… - голос Дина был хриплым и сдавленным, но он не замечал этого. – Ты здесь. Ты… Ты же… Руки… ты вся дрожишь. Джо…
Он не понимал, что за отчаянный бред несет. Он лишь делал то, что велел ему… разум? – нет. Инстинкт? – да нет же. Логика, душа, сознание – все было в отключке. Только сердце стучало и стучало.  И патроны в ленте никак не кончались.
Он медленно поднялся и сел на край кровати, так пристально вглядываясь в ее лицо, словно искал там ответов на все те кошмарные вопросы, которые были для него важнее жизни. И, ничем не желая оправдываться и объясняться, Винчестер-старший вдруг подался вперед и обнял хрупкую дрожащую девушку так крепко, что казалось, до конца жизни он не собирался ее отпускать.
- Джо… ты жива…

Отредактировано Дин Винчестер (2011-09-19 23:22:06)