«Таинственные исчезновения рабочих в метро: туннели метрополитена снова собрали с людей свою жатву. Кто следующий?.. Под давлением родственников пропавших полиция была вынуждена организовать поисковую операцию, но никого так и не нашли… Дело закрыто…».
Небольшая статейка, где-то с самого бока, втиснутая мизерным шрифтом и мало надеющаяся, что на неё кто-то обратит внимание. Это же Нью-Йорк, ребята. Тут каждую секунду кто-то за кем-то гонится, кто-то пропадает без вести, кого-то убивают в переулке ради двух долларов. Но внимания никто не обращает, ведь так оно спокойнее. Вот только не безопаснее. Обычные люди беспокоятся только о своей шкуре. Как говорил один «правильный» человек: «Поступки людей никогда не бывают полностью альтруистичными. В лучшем случае – эгоизм на пятьдесят процентов». Что ж, он прав, но не во всём. Не знал этот «правильный» человек, что есть охотники. Они тоже люди… и не только люди, но об этом позже. Это такие люди, которых жизнь вынудила пойти единственно возможным путём – путём спасения других за просто так. Если тут и был эгоизм, то каждый уважающий себя охотник затыкал его куда подальше. За пояс затыкал и шёл вперёд. Есть отдельные ребята, которые просто получают кайф от истребления монстров, не беспокоясь о людях, но такие случаи редки и не поддаются никакой статистике.
Запихнув вырезку из свежей газеты в сумку, Сэм с мрачной физиономией свернула с AUG’а ствол и положила на столешницу. Следом аккуратным рядком легли все остальные детали. Номер мотеля, в котором остановилась Саманта, напоминал логово террориста: газеты с дырками от ножниц в страницах; разобранное оружие; почти готовая самодельная динамитная шашка; выбитые из пистолетной обоймы 10-мм патроны, которыми Малдер в задумчивости то наполняла магазин, то вновь опустошала его. Мерные щелчки помогали ей собраться с мыслями. Она всегда так делала, когда что-то обдумывала. Но раздумья закончены, теперь была проверка вооружения.
Чем она вообще занимается? Хочет ограбить банк? Убить кого-то? Последнее верно – она хочет найти и уничтожить вампира, который её обратил. Шаблонно, да? Зато правда. Но это потом. Сейчас есть дело поинтересней. Де-е-е-ело? Да, именно так – дело. Малдер смирилась с тем, что она вампир. Смирилась с тем, что не быть больше прежней жизни. Но охота по-прежнему была в остывшей крови. Сэм оборвала все связи со всеми знакомыми охотниками и соблюдала максимальную осторожность, но если на пути попадалось что-то достойное внимания – она этим занималась. Конечно, если рядом не было других охотников, а их не было. Больше ничьего внимания эти маленькие статейки не привлекли. Она и сама-то увидела случайно – когда развернула очередной газетный выпуск, чтобы узнать, что творится в мире, ведь Люцифер свободен, и с минуты на минуту может начаться активная стадия Армагеддона. Но пока ничего не происходило, а спросить было не у кого. Только у Бобби. Но нет больше Бобби. Нет Сингера, нет его захламлённого, но такого уютного дома, нет свалки вокруг этого дома, нет прежней жизни, нет прежней Саманты. Всё осталось в прошлом, в другой жизни. Навсегда. Со времени своего обращения Малдер не пыталась как-то связаться с Робертом. Она пропала без вести около двух месяцев назад, и пусть этот статус сохраняется подольше. Тем более Сэм прекрасно понимала, что сделает Бобби, доведись им встретиться снова. В первые дни она сама хотела это сделать, но – кто бы мог подумать! – у замершего сердца осталась жажда жизни. Как только прошёл шок, Сэм осознала свою новую природу и свои новые возможности. Так почему бы и нет? Зачем накладывать на себя руки, когда можно просто смириться и жить дальше? Просто нужно научиться жить по-другому.
Сэм собрала пистолет, доработала шашку, закинула её в сумку, а пистолет сунула в кобуру под курткой. Подошла к зеркалу. Увидела там бледноватое лицо, некогда живые и блестящие глаза. Теперь блеск померк. Чёрт, и наделил же Бог ангельским личиком! Ей был почти двадцать один год, когда обратили, но выглядела в лучшем случае лет на восемнадцать. Понятно, почему ни Бобби, ни Джон, ни Руфус не воспринимали всерьёз никогда. Впрочем… кое-что изменилось. Во взгляде. У подростков такого взгляда не бывает.
Сэм покрутилась перед зеркалом, прикидывая степень солидности своей персоны. Высокий рост добавлял немного серьёзности. Так, а теперь добавим возраста. Этому помогли слегка подведённые чёрным карандашом глаза. Ну вот, уже лучше, солидней. Волосы девушка собрала в хвост, оставив прядки по бокам. Сойдёт. Для чего сойдёт? Для фальшивого удостоверения копа. Да-да, именно так – она решила узнать, что происходит в метро. Став нечистью, Сэм поняла, что тактику придётся менять. Расспросы родственников и прочие подобные процедуры могли привлечь внимание какого-нибудь ушлого охотника. С ходу, конечно, он в ней вампира не распознает, но как говорил Сократ, всё тайное… Но она больше не охотница, это факт. Официально не охотница. Но привычки менять сложно, а ещё сложнее поменять жизненное призвание. Если не охота, то что? Работать пойдёт? Ха-ха, очень смешно. Так что – охотница. В каком-то смысле. Зато она не стала монстром. Может, повезло. Может, сама добилась, но ни одного человека не убила, даже в самом начале. Она вообще не заметила бы разницы сперва, если бы не знала, что её обратили. Пусть сердце не билось, лёгкие больше не сокращались, а тепло навсегда покинуло побледневшую кожу – но душа осталась на месте. И никак Малдер не могла понять, какого же чёрта многие вампиры – такие чудовища? Высокомерие, граничащее с фашизмом? Ведь не так уж сложно удержаться. То есть сложно, чертовски сложно, когда внутренности просто рвёт от жажды, но не чрезмерно. Силы воли, наверное, не хватает. У неё вот хватило, и поэтому она сейчас видела своё отражение в зеркале. Отражение человека, а не монстра.
Ну ладно, пора собираться. С утра, конечно, она в туннели не полезет, но сперва можно расспросить персонал станции, а потом зашкериться где-нибудь до темноты. Поэтому всё, что могло понадобиться, Сэм брала сразу. Винтовку она собирать не стала и по частям запихала в сумку, кроме рамки – та не влезала. Прицепив один конец ремня к антабке на прикладе, второй конец Сэм просто замотала вокруг рукояти и так повесила за спину, прикрыв сверху курткой. Пришлось слегка сдвинуть на бок, чтобы со спины не выпячивалось. Слава тому, кто придумал схему «булл-пап». Сэм понятия не имела, что ждёт её в туннелях, поэтому готовилась по максимуму.
Перебросив через плечо тяжёлую сумку (в последний момент добавив в неё фонарик; вряд ли он понадобится, но бережёного свой бог бережёт, а чужие не трогают), Сэм, убедившись, что ничего не забыла, сделала шаг к двери, но не успела её открыть. В коридоре раздались шаги, потом в дверь постучали. Малдер замерла, уже представив за дверью охотника с мачете. Эта картина заставила достать пистолет. Дверь открывалась на себя, поэтому Сэм прижала дульный срез «Дэна Вессона» к дереву, а левой рукой повернула ручку и приоткрыла дверь.
За ней стоял вовсе не нарисованный воображением двухметровый буйвол с мачете наперевес, а молодая женщина, по виду старше Саманты, но именно что по виду. Тихая, нервничающая – словом, просто лапочка. Сэм сразу ощутила её эмоциональное состояние (ещё один подарок вампирской природы) и вовремя вспомнила про имитацию дыхания – ещё не вошло в привычку на рефлекторном уровне. Немая сцена длилась всего пару секунд, но была очень… атмосферной.
- Вы к кому? – поинтересовалась Малдер с плохо скрываемым удивлением.

Отредактировано Саманта Малдер (2011-08-20 22:17:22)